matsea

Я смотрю на свои стеллажи, книжки на русском, книжки с картинками, это все в скором времени снимать с полок и аккуратно укладывать в картонные ящики. Мой роман с Атлантикой закончился. Он осточертел это роман, как осточертевают все затянувшиеся романы. Я провела лето вдали от своего Острова, и единственная вещь по которой я соскучилась – это мой джип, белый, с откидывающимся верхом. Джип я заберу с собой.
Я оставляю русские книжки на своем пути по Америке, примерно как мальчик с пальчик. Я уже давно перестала понимать, за каким лешим я вообще их за собой вожу. Незадолго до второго развода нас посетил друг мужа, профессор славистики. Он ошарашенно рассматривал мои полки, перебрал собрание Анатоля Франса в русском переводе и спросил меня по-русски, «Зачем?». Этот вопрос настолько запал в душу, что сбегая от мужа я оставила у него все это собрание сочинений Анатоля Франса, прихватив только томик с Харчевней Гусиные Лапки да с Сильвестром Боннаром. Сильвестр Боннар тоже вот любил книжки. Он сидел со своими книжками в уютном кресле в центре Парижа и правильно делал. Он был профессор Сорбонны, и ему ни к чему было вечно двигать с места на место. Этим он резко отличался от женщины, отдавшейся американской науке и даже научившейся получать от этого удовольствие, а также временами расслабляться.
Ладно, хоть пыль с книжек обтрясется при перевозе через Атлантику.