Дама Наука
Dec. 8th, 2020 10:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
matseaВесь последний год я только и слышу: «Мы должны верить в... слушать... следовать тому, что говорит Наука!» Я слышу это из самого нежиданного места: сверху! Я слышу это нон-стоп от политиков! Алилуйа? Я должна бы ведь радоваться, да? Эта самая наука меня всю жизнь кормит и поит, так кому ж и радоватся как не мне? Чот я не радуюсь.
Наука эта представляется мне седой и серьезной дамой в очках с толстой оправой. Она вещает неспешно и веско, и все, что она говорит есть истина. С ней только одна проблема: ее нет.
Ну, т.е. наука-то конечно есть. Но это не дама, а дисциплина. Поэтому она не говорит. Вообще. Ничего. Она не умеет.
Но кто-то же говорит. Ага. Говорят люди, которые занимаются всю свою жизнь наукой. Так давайте тогда их слушать? Они же умные? Конечно, давайте! Я только за! Давайте нас слушать! Меня, в том числе.
И что же говорят нам ученые?
Тут мне в голову лезет цитата, и никуда она не уйдет, так что придется мне тут ее привести:
-Говори, уважаешь ли ты мужика?
Но Поток вопрошает : «Какого?»
-Мужика вообще, что смиреньем велик!
Но Поток говорит: «Есть мужик и мужик.
Если он не пропьет урожаю
То тогда я его уважаю.»
Ну так вот. Давайте слушать ученых! Да... а... которых? Так может они все одно и то же говорят? Ага, ща. История науки богата и разнообразна, в ней бывало всякое. В ней не было только одного: чтобы все ученые были согласны друг с другом в какой-нибудь важной насущной проблеме. Это так по определению: наука, как дисциплина, не терпит единства. Всем, кто хочет шагать строем – это не в науку. Если ученые в чем-то согласились, значит эта проблема решена и научного интереса больше не представляет. Ну вот так вот оно работает.
ОК, ну а тогда кого ж мы будем слушать? Может большинство? Тут, опять таки, засада: наука – это ни разу не политика, и демократия в ней не работает. Большинство ищет теплород, но приходит Лавуазье и говорит, что теплорода не будет, и энергия не возьмется ниоткуда. Их всех много, а Лавуазье один. Ну ладно, еще их несколько появляется в то же время, в том числе и Ломоносов. Может тогда слушать гениев? Может гении друг друга поймут и все нам объяснят? Ща. Нильс Бор так никогда и не понял теорию Альберта Эйнштейна. Но они хоть разговаривали. А вот, к примеру, Фрэнсис Крик и Розалин Франклин, двое гениальных ученых занимавшихся расшифровкой структуры ДНК на одной кафедре, настолько друг друга не поняли, что и вовсе разговаривать друг с другом перестали. От слова совсем. До конца жизни. Ну и что же теперь? Если эти все ученые так плохо понимают друг друга, то как же мы-то бедные их поймем?
Так что нам говорят ученые? Да большинство говорит, что вакцина нас ща спасет. А вот некоторые говорят, что мы очень опасно играемся с собственным иммунитетом, и что нам это может вылететь таким боком... Ну а что нам говорит почтенная седая дама Наука в очках с толстой оправой? Так ее ж нет.
Ладно, я продолжаю верить в человечество. Оно вечно играется в какие-то дико опасные игры, то с термоядом, то с собственными внутренностями, но как-то вот всегда ухитряется пройти по грани. Авось пронесет.
Наука эта представляется мне седой и серьезной дамой в очках с толстой оправой. Она вещает неспешно и веско, и все, что она говорит есть истина. С ней только одна проблема: ее нет.
Ну, т.е. наука-то конечно есть. Но это не дама, а дисциплина. Поэтому она не говорит. Вообще. Ничего. Она не умеет.
Но кто-то же говорит. Ага. Говорят люди, которые занимаются всю свою жизнь наукой. Так давайте тогда их слушать? Они же умные? Конечно, давайте! Я только за! Давайте нас слушать! Меня, в том числе.
И что же говорят нам ученые?
Тут мне в голову лезет цитата, и никуда она не уйдет, так что придется мне тут ее привести:
-Говори, уважаешь ли ты мужика?
Но Поток вопрошает : «Какого?»
-Мужика вообще, что смиреньем велик!
Но Поток говорит: «Есть мужик и мужик.
Если он не пропьет урожаю
То тогда я его уважаю.»
Ну так вот. Давайте слушать ученых! Да... а... которых? Так может они все одно и то же говорят? Ага, ща. История науки богата и разнообразна, в ней бывало всякое. В ней не было только одного: чтобы все ученые были согласны друг с другом в какой-нибудь важной насущной проблеме. Это так по определению: наука, как дисциплина, не терпит единства. Всем, кто хочет шагать строем – это не в науку. Если ученые в чем-то согласились, значит эта проблема решена и научного интереса больше не представляет. Ну вот так вот оно работает.
ОК, ну а тогда кого ж мы будем слушать? Может большинство? Тут, опять таки, засада: наука – это ни разу не политика, и демократия в ней не работает. Большинство ищет теплород, но приходит Лавуазье и говорит, что теплорода не будет, и энергия не возьмется ниоткуда. Их всех много, а Лавуазье один. Ну ладно, еще их несколько появляется в то же время, в том числе и Ломоносов. Может тогда слушать гениев? Может гении друг друга поймут и все нам объяснят? Ща. Нильс Бор так никогда и не понял теорию Альберта Эйнштейна. Но они хоть разговаривали. А вот, к примеру, Фрэнсис Крик и Розалин Франклин, двое гениальных ученых занимавшихся расшифровкой структуры ДНК на одной кафедре, настолько друг друга не поняли, что и вовсе разговаривать друг с другом перестали. От слова совсем. До конца жизни. Ну и что же теперь? Если эти все ученые так плохо понимают друг друга, то как же мы-то бедные их поймем?
Так что нам говорят ученые? Да большинство говорит, что вакцина нас ща спасет. А вот некоторые говорят, что мы очень опасно играемся с собственным иммунитетом, и что нам это может вылететь таким боком... Ну а что нам говорит почтенная седая дама Наука в очках с толстой оправой? Так ее ж нет.
Ладно, я продолжаю верить в человечество. Оно вечно играется в какие-то дико опасные игры, то с термоядом, то с собственными внутренностями, но как-то вот всегда ухитряется пройти по грани. Авось пронесет.
