Собачья жизнь

[matsea]

Мы тут с Хантером все не можем подписать договор о границах. Основная проблема в том, что в слове подписать Хантер ставит ударение на и.

Хантер — мини австралийская овчарка. Достался мне по наследству. Ну т.е. как по наследству — он принадлежит моим бандитам. Хотя бандиты уже подросли и перестали быть бандитами — теперь наверное следует называть их юными джентльменами. 

В общем, Хантера они восемь лет назад достали где-то вместе со своим папой — и Хантер был тогда двухмесячным щенком. Так что с этого его юного возраста мы с ним знакомы — и нежно друг друга любим — но в дом ко мне он был не очень-то вхож. Ну, т.е. он приходил, конечно, вслед за бандитами — но территория его ограничивалась задним двором. В отдельных дождливых случаях его запускали в комнату, выходящую на веранду — которая была по совместительству игровой бандитской комнатой — но находиться ему там разрешалось исключительно в объятиях бандитов.

Ну а вот теперь я его имею. Поскольку папы юных джентльменов больше нету, Хантер оказался у меня. В принципе я попыталась договориться с джентльменами об ограничениии среды обитания Хантера все той же комнатой — которая из игровой давно уже трансформировалась в кино-обнимательную. Обе гелфренды Хантера любят — и позволяют ему участвовать в обнимашках. Но с моими джентльменами, включая Хантера, пожалуй договоришься. 

Весной и летом как-то все было норм — Хантер в основном обитал во дворе, только на ночь его запускали. Я правда очень быстро почувствовала, что Хантер в новом доме размечает границы — и настаивает на включении в его сферу обитания всего первого этажа. Сказать ссыт — это было бы преувеличением. Собака знает, что в доме такого делать нельзя. Но размечает. По чуть-чуть.

Летом у меня весь дом постоянно проветрен, так что нужен был почти собачий нюх, чтобы эти неприятности ощутить. У меня однако ж обоняние весьма чувствительное — а если мигрень — так и вовсе. В общем, я время от времени отмывала углы — но особо не парилась. Но вот когда пришли холода и мы закрыли окошки...  

К этому времени основной нарушитель наших джентльменских конвенций отвалил благополучно в свой универ, а с оставшимся Алексом мы договорились — и Хантер, потеряв своего основного партнера, видимо почувствовал, что в его интересах отступить за линию боевого соприкосновения.  И до дня Благодарения все было мирно.

Но когда объявился Браен! На следующий же день весь нижний этаж конкретно вонял собачьей мочой. По крайней мере, в моей системе восприятия. Все гостившие джентьмены и заходившие на огонек гелфренды соглашались, что вроде да, где-то чего-то — но особо не парились. Так что каникулы я никому портить не стала — но по отъезде гостей отмыла в очередной раз все углы и сообщила Алексу, что Хантер становится отныне дворовой собакой. Только на ночь запускаем — и чтобы обретался на своей подстилке. 

В утешение я прикупила Хантеру домик. Симпатичный такой деревянный домик — и даже с подогревом — все же Мичиган — это как бы не Флорида. Алекс этот самый домик собрал — и вроде все остались довольны.

Хантер, надо сказать, вполне себе соображает расстановку сил. И вообще хочет быть хорошим. Ну, и мое расположение хочет завоевать —  потому что вообще-то я единственный человек, который берет его на прогулки. Все остальные предоставляют только любовь и обнимашки. Прогулки он любит до щенячьего визга — при виде поводка в моих руках у него почти оргазм. В общем, вроде как Хантер осознал правила игры — и смирился с той жизнью, какая есть.

Все это до приезда Браена. Вчера. Вчера Хантеру вернули его основного партнера. С раннего утра он уже находился под дверью спальни партнера. Партнеру и его гелфренде, правда, было сильно не до Хантера.

Я лязгнула зубами и выдворила бойца на мороз. Но все же вспомнила о гуманизме — и включила домик в розетку. Вроде особо пока нигде не пахнет — но это надо подождать до завтра — для человеческого носа все эти тайные разметки становятся явными только на следующий день.