matsea

Мне тут попалась на глаза вдруг Сага о Форсайтах — с юности не перечитывала. И поняла вдруг, что эта серия романов несколько не о том, что я в юности читала. Я, естественно, читала про любовь. А романы вообще-то про социальный лифт Великобритании начала прошлого века.

Лифт занимает четыре поколения. Дед Сомса — фермер, который смог разбогатеть и перебраться в город. У него некоторая куча детей, и всем он оставил понемножку денег Денег было не совсем уж мало, поскольку его дочки, старые девы, живут себе в приличном районе Лондона и поят родичей чаем. Сыновья выскребаются с различным успехом — кто-то болтается на месте — но два сына серьезно богатеют на колониальной торговле. В третьем поколении, Сомс становится юристом, преумножает папино состояние и приобретает джентльменский лоск — живет в красивом загородном доме, коллекционирует картины. И наконец четвертое поколение — Флер выходит замуж за аристократа. Все прочие ее кузины и кузены, опять же, болтаются где болтались — т.е. это не у каждого выходит. А Флер представлена ко двору, ее муж при помощи ее денег становится членом парламента, она очень старается вписаться в аристократию, делает ошибки по ходу — но в конце достигает полного успеха. Ее сын одиннадцатый баронет, наследник огромного маминого состояния — плюс папины связи среди лордов и политиков. В принципе, этот парнишка может достигнуть любого, самого высокого положения в стране — если у него есть голова. Его прапрадед был простым фермером, а в стране за этот период не было никаких революций, перестроек и подобного — возможно именно потому что для шибко пассионарных работали лифты.

И я вот задумалась про литературу России аналогичного периода — начало прошлого века. Ну, и конец 19го. Тут сравнивать можно только с началом Саги, поскольку история Флер идет уже после Первой Мировой — когда в России все смешалось — примерно как в доме Облонских. И вот по поводу Облонских.

Прогрессивный (вроде бы) Левин жутко негодует по поводу продажи леса Стивой Облонским купцу Рябинину. Рябинин обляпан самыми неприятными красками — и без всякой на то причины. Стива ни черта не понимает в хозяйстве, продает лес по дешевке — ОК, Левин его друг и помогает ему — дело хорошее. Но в чем же, блин, виноват Рябинин? Исключительно в том, что Стиве хочется кушать - причем в лучших ресторациях Москвы. И чтобы прояснить предмет, Левин разражается тирадой о вреде смешения сословий. Т.е. фактически о вреде социальных лифтов. Он сочувствует крестьянам — но только до тех пор, пока они знают свой шесток.

Другие классики ни чем не дучше. Бунинская Хорошая Жизнь — повесть о женщине, происходившей из бывших крепостных и сделавшей бизнес. Более неприятной героини в литературе по моему не встречалось.

Ладно, это баре. Но вот вполне такой демократический Чехов. В Овраге — семья пробивается из крестьян в купечество. Опять же — более мерзких людей трудно сыскать. Симпатию вызывает только малохольная девушка-поденщица, которая ни к какому богатству не стремися — а моет полы и поет песенки. Я уж не говорю про Вишневый Сад. В чем там блин вообще трагедия. Если б этот сюжет взяли Диккенс или Голсуорси — в конце пьесы Лопахин женился бы на Ане — и все бы жили долго и счастливо. Но у нас особый путь.

Я уж не говорю про Островского, который описывал в основном богатых купцов. Там есть у него хоть один симпатичный? Только не надо про Важеватова из резановского кино. В пьесе это персонаж не слишком приятен — обаянием наделил его Резанов. А вот у Диккенса или у Голсуорси Лариса в конце пьесы благополучно вышла бы за Важеватова — ко всеобщей радости.

А по мне так социальные лифты — штука полезная. Способствуют стабильности.