matsea

Заседала я вчерась на заседании. Заседание комиссии по поддержке нашей университетской инфраструктуры в рабочем состоянии. В комиссии начальник электриков, начальник водопроводчиков, представитель университетской полиции, еще пара граждан с не самыми ясными функциями — и начальник их всех. А я была типа представитель гнилой академической общественности.

Граждане начали заходить и садиться минут через пять после официального начала, потом еще минут десять разводили ля-ля-тополя — ну и минут через пятнадцать приступили. Каждому хотелось поговорить. Говорили долго и пространно, и не то что бы всегда понятно про что. Иногда писали пункты на доске мелким шрифтом. Порешили составить стэйтмент о своей миссии.

Надо сказать, все это сильно отличается от заседаний профессуры. На наши заседания кафедры народ начинает собираться минут за пять до начала, скромные ля-ля происходят в процессе усадки, начинается все секунда в секунду — и каждый старается сказать как можно меньше и короче. Я так думаю, это разница между людьми с ненормированным рабочим днем и людьми, которые работают с 9 до 5. Если ты все равно должен находиться в оффисе — так отчего б и не развести ля-ля с коллегами. А вот если ты можешь уйти когда захочешь — ценность этого ля-ля несколько снижается. Кроме того, вопреки стереотипам, профессора не слишком любят говорить. Если ты провел лекцию и обсудил данные с парочкой аспирантов — у тебя уже реально першит в горле — и хочется куда-нибудь уткнуться — в комп или в чашечку кофе — молча.

В общем, мне на этом заседании больше всего понравилось словосочетание occupants of the building — оккупанты знания. Это в смысле мы все. Конечно, слово оккупанты не несет в английском той же агрессивной окраски, что и в русском. И все же. Это была типа искра. Я вдруг поняла их менталитет.

Есть здание. Оно требует всякого разного — ухода, присмотра, починки. Есть они — компетентные граждане, которые занимаются этими полезными делами. А есть мы — эта типа такая плесень в здании, которую нельзя изничтожить, а приходится беречь — в общем, оккупанты.

Всегда полезно понять другую сторону. Сколько я в свое время с ними копий обломала — то у меня жарко, то у меня холодно, то у меня течет, то мне газовые баллоны надо закрепить, то новую розетку поставить. И все я не могла понять — чего это они некомпетентные такие. А они не то что бы даже некомпетентные — а у них просто свои приоритеты — а тут возникает какой-то оккупант.

В общем, я теперь в ихней комиссии — на ихнюю голову. Говорю — ребята, давайте жить дружно. И еще давайте один такой маленький пунктик на вашу доску добавим — двусторонняя коммуникация. Вот говорю, например. Прорвало надо мной трубу — и протекли потолки. А вы молодцы такие, сразу же пришли и трубу починили — вы наши герои. И я даже не в претензии, что вы потом год не могли собраться потолки починить. Не биг дил. Мы себе прекрасно работали с дыркой в потолке — а у вас были друге приоритеты. Вы ж наши герои. Но. Потом в один прекрасный день вы свалились к нам на голову с середине эксперимента — и занялись этими самыми потолками — и мы все сказали ё. Не оценив ваш подвиг и не дав вам положительной обратной связи. А нет бы накануне предупредить. Мы б тогда не начинали бы в этот день никакой эксперимент и вообще б на работу не приходили — а просто написали б вам емэйл, что вы наши герои. Потому что авралы бывают, конечно — вот прорвавшаяся труба о себе не предупреждает. Но вы ж вроде не труба. Нужны ли нам рукотворные авралы — в дополнение к естественным?

А они смотрят на меня, будто в первый раз видят — и в глазах у них мелькает свет. И они говорят — good point. И добавляют к себе на досочку этот самый пункт — двусторонняя коммуникация. И они даже где-то приятно удивлены — это как если б овца вдруг попросила у пастуха человечеким голосом отвести ее на любимое пастбище. А чего — пастуху не жалко.

В общем, коммуникация наше все.