Бантиком

[matsea]

Я нынче с огромным прям-таки интересом изучаю своих приятелей-соседей, которые ругают нынешнее правительство и хотят найти утешения у Донни — таких совсем немало. 

К слову, этот мой интерес никак не распространяется на россиян, любящих Донни. По двум причинам. Во-первых, россиянам неплохо бы заняться своим личным правительством — но такой возможности у них нет — так что они активно сублимируют, переживая за наши выборы. Во-вторых (и это есть отчасти следствие во-первых), у большинства россиян (хотя и не у всех) мозги завязаны нынче бантиком. 

Но собственно, наши выборы и решаются не россиянами — к счастью — а вот как раз в большой степени моими соседями. У нас как-никак тут свинг штат, причем расклад практически фифти-фифти — и соответственно, каждый голос значим.

Это присказка. Сказка о моем приятеле Ларри, гуру кайтинга на озере Гурон, который пошел активно воевать в фб за свою пенсию. Которую, по словам Ларри, украло у него правительство Обамы. Теперь группа граждан, в которой Ларри активный участник, пытается отсудить эту пенсию у правительства — у нехороших демов-социалистов, обижающих честного американского труженника. И вот эта вся история меня настолько заинтересовала, что я полезла про нее читать.

Речь о пенсии Дельфи — так назывался частный пенсионный фонд, отпочковавшийся от ДжиЭм. Соответственно, все работники ДжиЭм получали через Дельфи свои пенсионные отчисления, которые как-то там красиво приумножались. И это была довольно привлекательная фича для всех тамошних работников, которую ДжиЭм активно использовал при найме. 

В 2008м году у нас тут случилась, как известно, рецессия. Все наши автомобильные компании оказались в грубокой @опе — и это могло быть очень жестко. Однако, правительство Обамы смягчило посадку. В частности, он выкупило этот самый фонд Дельфи — но не целиком — а где-то на две трети. В результате чего работники ДжиЭм потеряли где-то треть своей пенсии.

Еще раз: фонд обанкротился — и вся, ВСЯ, их пенсия пошла коту под хвост. Но правительство выкупило большую часть фонда — и таким образом вернуло гражданам две трети их пенсии — т.е. практически подарило.

Я сейчас не о том, надо ли было это делать. В принципе, по моему это неплохо — но не факт, что оптимально. Тут могут быть разные мнения. Поэтому я прекрасно могла бы понять жителя какой-нибудь, допустим, Айовы, негодующего от того, что федеральное бабло ушло в Мичиган.

Но. Мы имеем жителей Мичигана, негодующих от того, что часть их пенсии  потеряна. И это собственно, тоже естественно — к примеру, они могли бы ругать руководство ДжиЭм, продолжавших платить самим себе огромные зарплаты, но позволивших затонуть пенсионному фонду. Или они могли бы ругать рецессию и тех, кто до нее довел — тут причины довольно сложные — но сыграли они все при Буше — а Обаме пришлось этот бардак разгребать. В общем, всегда можно найти кого поругать. 

Но. Они ругают то самое правительство, которое их выкупило и подарило им две трети их пенсии. Более того, они считают, что правительство должно им оставшуюся треть. И даже судились за это с правительством — и кажется опять собираются — а может уже. 

Это все немного как в еврейском анекдоте — помнишь, я просил у тебя два рубля, а ты мне дал только один — ну так ты мне теперь должен рубль.

В общем, кажется человеческие мозги часто бывают склонны к самозавязыванию бантиком — и россияне тут отнюдь не исключение. Хотя они представляют из себя, конечно же, самый запущенный случай — как говорят физики, предельный случай. Ну так над ними больше работали.