matsea

В принципе, это день женской эмансипации. Хотя про это никто не помнит. Потому что, казалось бы, что это такое и зачем это надо.

Идеи о том, что женщина – это не совсем друг человека, появились в конце 19го века - а в начале прошлого века уже стали весьма звонкими – в результате чего общественный ландшафт сильно поменялся. И меняли его не только даже – и не столько – активистки женской эмансипации, сколько прекрасные феи, проломившиеся в начале прошлого века сквозь стенку мужской солидарности. В разных областях — я знаю в основном про науку. Самыми яркими, по моему, были Мари Кюри и Розалинд Франклин. Примеры успешного взятия высоты -Мари - и гибели на подходах – Розалинд.

Мари всегда почти упоминают вместе с ее мужем. Пьер и Мари Кюри. Существование Пьера и брак с ним в каком-то плане действительно обеспечили успех Мари – в плане социальном. К тому времени как Мари окончила Сорбонну, Пьер был уже немолодым и вполне сложившимся ученым. Успешным. Сделавшим важное открытие в области теплопроводности и статфизики – точка Кюри. Об этих работах знают специалисты по фазовым состояниям - хотя ни к какой нобелевке это даже не близко. В общем, успешный, уважаемый профессор – каких пол-Сорбонны. И тут на его горизонте появляется студенточка – только что окончившая Сорбонну. Симпатичная. Полька, понаехавшая, без связей, без денег – как-то еле-еле сводит концы с концами. Взялась за новый проект – какая-то радиоктивность – хз что это вообще, чего-то там странное засветилось на снимках у Беккереля. И вот она взялась это странное явление раскручивать, лаба у нее чуть ли не в сарае – но вот она там чуть ли не круглосуточно, безумно увлечена – и похоже начинает понимать механизмы явления. Похоже, это что-то совсем новое. И похоже это гениально. И похоже у нее фантастическая интуиция. И уважаемый солидный профессор бросает свои фазовые переходы и впрягается вместе с Мари раскручивать радиоктивность.

По ходу, у них образуются кроме новых открытий еще семья и дети. Занимается всем этим исключительно Мари. Онажеженщина. Денег в обрез – они вкладывают в лабу личные средства. Мари идет с утречка на базар, готовит на семью. Когда детишки подрастают – Мари активно с ними занимается наукой, таскает их в лабу, учит. Старшая дочка идет в науку – и тоже зарабатывает себе нобелевку. Что, вообще-то фантастическая редкость – что-то мне не приходилось ничего слышать про детей Эйнштейна.

Мари в своего мужа-профессора была очень влюблена, отзывалась о нем всегда с колоссальным пиететом – всегда он был на первом месте. И тут ее тоже не подвела интуиция. Потому что без Пьера ее бы тупо съели. Ее и так почти съели после его смерти – несмотря на вторую нобелевку – которую она получила уже без Пьера.

Ну, а Розалинд Франклин – это как раз такая иллюстрация – если ты типа гений, как Мари – но без Пьера. Муж, у нее, впрочем был – но наукой не занимался – и поддержать Розалинд не мог – что оказалось для нее чревато. Хотя она родилась и получила образование значительно позже Мари – казалось бы лед уже мог бы и стронуться – но Британия была всегда гораздо консервативнее Франции.

Розалинд занималась структурным анализом биополимеров — и была экспериментатором, что называется, божьей милостью. Рентгеноструктурный анализ биомолекул – это дико сложная штука – скорее искусство. До появления Розалинд в лондонском Королевском Колледже там чего-то такое вяло долбали ДНК – никто хороших чистых данных получить не мог. А она разработала новые методики – и у нее все засверкало. Тут же она открыла две формы ДНК – это вошедшая в учебники работа. Ну, и тогда ей на голову попытался сесть этот чувак – Вилкинс – который работал там задолго до нее и ничего толком не мог получить – а также Джим Уотсон – который там был вообще непришей кобыле хвост – но ухитрился всех рассорить. В общем, они впихнули в ее проект Фрэнсиса Крика, который вообще был чужим аспирантом, отдали Фрэнсису ее данные без разрешения – ну, и Франсис на ее данных построил модель.

История была весьма скандальной, но как-то ее разрулили, опубликовав в Nature сразу три статьи – Крика с примкнувшим Уотсоном, Розалинд Франклин с ее великолепными данными и Вилкинса с тем, что он смог там сам наваять. Три статьи – это было не просто так – поскольку в нобелевке может быть не более трех челов. Так что эти три статьи определили участников будущей потенциальной нобелевки – Крик, Вилкинс и Франклин. В общем, как-то она свой кейс худо-бедно отстояла. После чего из Королевского Колледжа ее выперли, и данные свои и тему забрать не разрешили. И больше там ничего интересного по структуре ДНК без нее сделано не было.

А Розалинд занялась вирусами и создала первую модель вирусной структуры, которая вошла в учебники. В общем, нобелевка за двойную спираль была определенно ее, а вирус возможно тянул на вторую. Но ничего этого она получить не успела, т.к. в 37 лет умерла от рака. В этом никто, конечно, не виноват – хотя, с другой стороны, они ей там в Королевском Колледже создали нехилый стресс – а стресс болезням способствует.

В общем, девушкам надо все сразу – и учиться, и грамотно замуж, и детей воспитывать, и за место под солнцем воевать. Ну и ладно – надо значит надо.