matsea

Не в поезде, правда, а в автобусе.

Дело было почти полвека назад – и жили мы в большой прекрасной стране – которую мы, к счастью , так удачнио потеряли. Ехали мы отдыхать на лето в приятные края, называвшиеся в те времена Прибалтикой. А точнее, на хуторок по соседству с городишком Алуксне, в котором имела счастье родиться императрица Екатерина I. Дорога включала в себя три автобуса – первый, самый долгий, ночной, шел напрямую из Питера в Латвию, делая в пути две остановки – в Луге и в Пскове. Автобус был достаточно удобный, там вполне можно было ночью подрыхнуть – однако на десятиминутных остановках все просыпались и вылезали на воздух. Во-первых, глотнуть воздуха – кондиционеры большой и счастливой стране были неизвестны. Во вторых, пардон – пописать – т. к. большая и счастливая страна никаких удобств в автобусах не обустраивала. На станциях с удобствами тоже было так себе – однако на любой станции имеются кустики.

В тот памятный год я везла на дачу свою Рысю.

Рыся была моей любовью и собственностью где-то с осени. Когда мы с Рысей познакомились, у нее были круглые, прозрачно-голубые бессмыссленные глаза и серая пушистость. Ей было месяца полтора, и вокруг нее была аура какой-то малохольной беспомощьности – глазки раскрылись, лапки ходят – а куда смотреть да двигать – мама не сказала. Девчонки с нашего двора подобрали ее в подвале, возюкались с ней в беседке – но не знали куда девать. Было очевидно, что кто-то должен об этом существе начать заботится. Желающих, вроде, не было. Ну, значит я. Раз такое дело.

Моя мама была абсолютно не в восторге. Она попросила убрать куда-нибудь из дому это дворовое существо – и даже пообещала купить красивого ангорского котика. Я объяснила маме, что ангорского котика купят и без меня. А это моя Рыся, собственность и любовь. В общем, мама смирилась – хотя и абсолютно без восторга.

Рыся оправдала имя. Глаза из глуповато-голубых стали умно-рысино-желтыми. Она выросла стройной и быстрой. Характер был тоже – мамины занавески и диваны не одобряли. Иногда она удирала на пару дней проветрится с дружбанами-котами – но всегда возвращалась. Я носила ее с собой на прогулки – когда мы с девчонками секретничали в беседке, она сидела рядышком и глядела на воробушков. На ночь я читала ей вслух поэмы Парни, которые я тайком стащила с родительской верхней полки. А потом мы вместе засыпали.

А летом мы поехали на дачу. Везла я ее в хозяйственной сумке с ручками – в великой стране не делали переносок для котов. Но Рыся сумку одобрила – и сумка была ей вполне по размеру. Сумка не закрывалась – но вроде и не надо было. Рыся была умной кошкой и вела себя адекватно.

И вот на десятиминутной остановке мы вылезаем проветриться с этой сумкой, содержащей Рысю. А потом – вдруг все очень быстро. Откуда-то злобно тявкает шавка – Рыся выбрызгивает из сумки – и вуаля. Рыся сидит высоко на дереве у остановки.

Слезать с деревьев молодые кошки не умют. Собственно и в родном дворе мы с этой проблемой сталкивались – причем неоднократно. Но родной двор – это родной двор. Там имеются родные мальчишки. Там уж как-нибудь – всем коллективом – ты залезай, ты потряси – а ты стой тут и лови кошку.

А тут ни разу не родной двор, а чужая остановка. И автобус сейчас уедет. Я распяла себя вокруг дерева и объявила, что умру здесь вместе с кошкой. На что папа дипломатично заметил, что так вот сходу столь радикальные меры не требуются. Поскольку все население нашего автобуса, включая обоих водителей, стояло вокруг дерева, задрав головы на кошку и обсуждало кошачью беду. А без водителей автобусы никуда не ходят. Даже если у них расписание.

В общем, все кончилось хорошо. Какой-то пацаненок ухитрился забраться на верхушку и вернуть мне кошку. Пассажиры радостно расселись по местам – и мы тронулись с ветерком.

Хозяйка нашего хуторка Рысю сразу же заобожала – за мышеловство. У Рыси открылся природный талант. Хозяйка прикармливала Рысю молочком и сметанкой, а в конце лета уговорила нас Рысю не забирать – оставить у нее. Под напором хозяйки и родителей я согласилась скрепя сердце. Отчасти и потому что за лето Рыся практически перестала быть моей кошкой – а стала кошкой, которая сама по себе. К большому моему горю, следующим летом Рыси на даче не было – за зиму она погибла. Мне так толком и не объяснили, что там произошло – то ли собаки загрызли, то ли крысы. В общем, я горько плакала. Правда, никому почему-то не пришло в голову устроить по поводу преждевременной Рысиной гибели истерику на всю страну. И совершенно напрасно – Рыся того стоила.