matsea

Я у себя в ленте держу небольшое колличество искренней про-кремлевской мрази — не чищу. Чтобы не терять перспективу. Мне кажется, это полезно — про них помнить. Разной мрази — у меня такая маленькая коллекция — кремлядь-слвянофил, кремлядь- совкодрочер — ну и еще по мелочи. И вот иногда вдруг у них встречаются перлы — такие, что прям эврика.

Сегодня, к примеру:

«Даже когда ты сам не сверхбогат и не завистлив, наличие в мире сверхбогатых — это твоя проблема. Потому что непонятно, как объяснять детям, зачем ты выбрал свою профессию, если она не привела тебя на вершину денежного успеха. Все эти рассказы, что «зато я люблю своё дело» и «горжусь своими достижениями» — не работают.«

Таки непонятно совкодрочеру, как объяснять детям, зачем ты выбрал свою профессию. Потому что рассказы »я люблю свое дело« не работают.

Я, кстати, думаю, что такие сентенции действительно не работают. Я вот никогда не объясняла детям, что типа я люблю свое дело. Я бы даже не сказала, что я его прям вот люблю. Я вообще думаю, что любить дело нельзя. Любить человека можно. Вот ты его хочешь видеть, радовать, знать про его дела, беспокоишься за него, если что-то не так — ты его любишь. Как можно любить дело?

Дело может тебя увлекать. Ты его делаешь — и тебе интересно, что получится дальше. Какие-то части процесса тебе в кайф. Не все — но многие. Остальные части ты делаешь, чтобы общий кайф не уходил - ну и вообще, тебя разбирает азарт. По сравнению с твоим делом, многое другое тебе скучно. Не все — но многое. По мере того, как ты это свое дело все делаешь и делаешь, оно становится где-то частью твоей идентичности. Поэтому ты хочешь себя в этом деле показать, быть лучше других. Ну не всех, конечно, но многих. И для этого ты учишься делать его все лучше и лучше. Ты вкладываешь в свое дело больше времени, у тебя кое-что начинает классно получаться — и другие замечают — это дает тебе позитивную обратную связь — и ты готов и дальше вкладываться. Как-то так.

Ну, и в конце концов ты получаешь какие-то коврижки за свое дело — и ты этим коврижкам радушься. И считашь, что тебе свезло. Потому что ты ж не мешки ворочал — а занимался увлекательным. А тебе за это еще и ништяки.

И детям ничего этого объяснять не надо — потому что дети это видят. Ну, предполагается, что ты с ними живешь или проводишь много времени, естественно. Я помню, как в детстве папа брал меня на пляж. У него была с собой всегда чистая бумага и ручка. И книжка по физике. Он садился в плавках на песок, подкладывал книжку под чистые листы и выводил на листах закорючки. Иногда папа встречался на пляже с кем-то из друзей, и тогда они вместе сидели — один чего-то выводил, другой внимательно следил - и оии разговаривали на непонятном языке, самыми частыми словоми в котором были дэ е по дэ тэ. Это они так вот с кайфом проводили время — типа как народ ходит в пивную.

Если мама говорит — давай ты сейчас поиграй полчасика — а я тут поработаю — а вид у нее при этом такой, как будто она там на своем компе в игру играет — то и не приходится объяснять — я типа люблю свое дело. И типа не в деньгах типа счастье.

Хотя деньги никому еще не мешали, насколько мне известно. И некоторый минимум их все же нужен, чтобы было счастье — а то иначе это будет перманентный поиск еды и жилья — это тоже может увлекать — но это уже не любимое дело — а это выживание. Но если твое дело еще кому-то кроме тебя нужно и интересно — так тебе с ним обычно не надо уж прям совсем уж выживать. И дальше счастье таки не в деньгах — хотя они и не мешают.

И детям это вполне себе понятно — они ж не идиоты. Где-то в начальной школе дети замечают, что взрослые, вообще-то, работают. Т.е. взрослые проводят здоровую часть отпущенной им жизни за этим самым. И детям приходит в голову, что это как-то обидно — проводить здоровую часть времени, занимаясь какой-то херней, которая тебе не больно-то и нужна. И примерно в это же время дети замечают, как именно их родители — а также родители их друзей - разбираются и справляются с этой неприятной проблемой. И вокруг детей обязательно есть какие-то граждане, которые — ну просто считают это свое рабочее время пропавшим и пропащим — зато у них есть с него денюжка — так что оставшееся и не пропавшее время они могут проводить приятно. Жарить, допустим, стейки вместе с семьей, смотреть футбол, пиво с друзьями пить — ну мало ли. И в такой модели очевидно, что денег лучше побольше — просто потому что тогда можно будет как-то сминимизировать пропадающее время — а приятное время увеличить.

Но если кто-то демонстрирует другую модель — к примеру даже и родитель — то любому нормальному чаду хочется к этой модели присмотреться. Потому что это выглядит немного как жульничество. Это время — которое для нормального человека должно быть пропавшим — вдруг оказывается классным, нужным и интересным. Даже может быть более захватывающим, чем стейки с пивом. Это ощущается чадом как обход системы. А кто ж не хочет поучиться жизни у удачливого жулика.

Ну, и вот приходит пропагандистское чмо, которое и денег больших не имеет и увлечься ничем полезным не может. И говорит своим детям »я люблю свое дело«. Непонятно даже, почему собственно оно детям это все говорит — где-то слышало, надо думать. И дети смотрят сквозь и вдаль — потому что такие слова — это вообще-то ноль без палочки. И дети, естественно, хотят денег, потому что тогда им не надо будет заниматься треть своей жизни какой-то неинтересной им хренью — как папа. И поэтому присматриваться они будут к тем, кто эти деньги зарабатывать умеет — а не к папе. А папе обидно. И он приходит к логичному выводу, что его проблема в наличии сверхбогатых. И что надо сделать для всех совок.