Красные листья

[matsea]

Это я тут перечитала фолкнеровский рассказ — жутко не политкорректный. Это все из-за визита Кима. Смотрела я на эту раскормленную корейскую ряху на фотках и думала — ну блин. Ну что мне эта морда нопоминает. А потом сообразила. Это я так представляла себе вождя по имени Макетуббе. Когда Фолкнера читала. Собственно, Макетуббе по другому и нельзя себе представить — он очень четко описан — Фолкнер все же охренительный писатель. К слову, в рассказе этот вождь убил своего отца вождя Иссетнибехе из-за туфель, которые Иссентибехе привез из Парижа. Еще он привез из Парижа золоченую кровать эпохи Луи 15го. А поехал он в Париж на деньги, вырученные от продажи индейцами части ихнего поголовья негров.

Я ж говорю, рассказ жутко не политкорректный. Но там очень интересно показана динамика взаимодействия индейцев, негров и белых. Собственно, белых-то там как раз и нет — они за кадром. Но их неявное присутствие все определяет.

А индейцы все никак не могут понять, зачем им негры. К началу рассказа негры у них уже есть, и откуда они появились — не объясняется. Но судя по контексту, их видимо сначала было не так много в услужении у вождя — а потом они типа размножились. Индейцам они вообще низачем, но вроде как они нужны белым — значит пердставляют из себя какую-то ценность.

В общем, это все, конечно, художественная литература, но. Фолкнер знал, о чем писал — а кроме того индейские вожди не так и сильно изменились. Индейский вождь обычно имеет здоровую виллу и ездит в Европу. А все прочее племя (примерно любое) напоминает обычно небогатый советский колхоз — раздолбанные дороги, тощие коровы, маленькие домишки с огородиками. Правда теперь у них негров нету.

И я вот задумалась еще — вот почему никто из русских писателей не написал ничего про каких-нибудь там бурят или чукчей, или там не знаю — друг степей калмык какой-нибудь там. Про цыган вот только пытались. Ну или там про татар — типа Лескова — но это не с позиции татар, а с позиции гостя. Только в СССРах уже этнических писателей стали немного культивировать — но там был такой советский позитив, что трудно детали рассмотреть. Хотя, конечно, просматривается овечье дерьмо у Айтматова да вонь юрты у Рытхэу — но слабо. Все больше советские скрепы. 

А вот кто б написал, как там у бурят. Или у якутов. Мы б, глядишь, хоть немножко тогда б их поняли. Но русские писатели как-то не снисходили до такой фигни — а все больше занимались самокопанием да поиском сермяжной правды. Иногда, правда, им доводилось глянуть под ноги — и тогда получалась Муму. Но уж до башкиро-бурят они не добирались.