matsea

Про 91й год:

«Когда попытка реставрации советской власти завершилась ее разоблачением, я гордо решил, что всё было не зря: Пушкин, Мандельштам, белые ночи. Как будто две страны – державная и моя – слились в одну. В краткий, как ему и положено, но острый до спазма миг я ощутил счастье солидарности с той нищей, бесправной, замордованной толпой, которая внезапно стала народом и защитила всё, что было дорого ему и мне. Я не знал, что такое бывает, потому что даже на футболе не умею болеть за своих, да и кто мне – свои? Но 21 августа они у меня появились. Мы говорили на одном языке и об одном и том же.»

Лучше не скажешь. У нас тогда появилась Родина. Моя страна.

Потом она занемогла, кашляла кровью, «долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах», иногда казалось, что вот-вот выздоровеет, потом опять начинала загибаться — мы не знали, как ей помочь, но очень надеялись, что иммунитет возьмет свое и она встанет на ноги. Но не смогла, не выкарабкалась. Вот уж год как справляю поминки. И в общем-то пора уже забить последний гвоздь в крышку гроба — забить и забыть. Но все еще накрывает.