Афирмативная акция

[matsea]

Как раз накануне решения суда обсуждали мы с коллегами за пивом – типа развернут, не развернут. Коллеги естественно были против. В смысле, против отмены. Что и хорошо. Кто-то же должен радеть о равенстве и все-включении – вот как раз пусть университетская профессура и радеет.

Меня, честно говоря, вопрос этот волновал мало. Русские люди, в общем и целом, не любят ни негров ни спасательные программы для негров. Я в этом плане некоторое исключение, поскольку мне довелось в этих программах активно поучавствовать – с большой для себя пользой - в том числе и материальной.

Вообще, последнему решению суда предшествовало несколько аналогичных, но более мягких – и все они ограничивали поддержку по расовому признаку. Во время одного из этих решений я как раз руководила такой вот программой поддержки – и в результате тогдашнего решения у нас всюду слова «racial minorities» были заменены на «diversity». Это самое diversity понимается несколько шире чем цвет, и туда в принципе могут входить товарищи любой расы из бедных необразованных слоев населения. Впрочем, среди белых граждан таковых очень мало, так что de facto эти программы так и остались для расовых меньшинств. В этом плане, я не уверена, что так уж много изменится и после нынешнего решения.

Лично я, в отличие от многих моих соотечественников, считаю, что выталкивать негров наверх из @опы – это правильное поведение общества - и что потратить на это несколько денег ни разу не жалко. И дело тут вообще не в справедливости. Восточноевропейские и желто-китайско-корейские эмигранты приезжают вообще без языка и без цента и без всякой поддержки - и выскребаются. А негры сидят в своих гетто и говорят, что белые их в таком виде породили – так пусть белые и... И таки белым придется. Поскольку нынешние нормы гуманизма не позволяют взять и уничтожить дно общества – так что его приходится вытаскивать, мыть, чистить и красить. Не потому что это жутко справедливо, а потому что общество не хочет жить среди всей этой грязи.

В общем, я не стала растолковывать коллегам эту свою точку зрения – а сохранила ее для ЖЖ.

А что там на самом деле изменится – это бабушка сказала на очень много голосов. Прежде всего – а по каким вообще критериям принимают в универ. А их до хрена разных, некоторые из них измеряются числом – а некоторые не измеряются. И каждый универ придает разным критерим разное значение.

Во первых, есть средний балл. Ну тут вроде все просто. За исключением того простого факта, что все школы очень разные. «А» поставленное в хорошей школе из богатого белого городка ни разу не равняется «А» полученному в школе из убитого негритянского района. Потом предметы. В последних четырех классах (а средний бал как раз считается из них) программа очень гибкая. Ты можешь взять мат-анализ университетского уровня – а можешь хоровое пение. Есть минимальний набор обязательных предметов – и он весьма необременителен. Поэтому приемная комиссия смотрит, какие классы брал каждый абитуриент. Но это уже не измеряется числом.

Во вторых, есть стандартный тест, SAT. Но в последние годы некоторые универы его сделали необязательным. Т.е. ты можешь его включить – если у тебя хороший результат – а можешь не включать. Кроме того, есть еще пара стандартных тестов, менее распрастраненных. Ты можешь их пройти (за собственные деньги!) и включить – а можешь не включать. Стоит ли это делать – а зависит от результата. И прочих твоих параметров. При этом совершенно не очевидно, ниже какого результата эффект становится отрицательным.

В третьих, есть что-то вроде сочинения, в котором ты пишешь, чем хочешь заниматься в жизни и почему выбрал этот универ. Его таки читают. Но не оценивают. Как и на что и где оно повлияет – достаточно большое хз. Но скорее всего как-то повлияет.

В четвертых, есть спорт. Если абитуриент классно играет в футбол, так что сможет играть за команду – это большой плюс. Бейсбол тоже во многих универах котируется – а в некоторых еще и теннис.

В пятых, все любят детей потенциальных (или кинетических) доноров – к примеру бывших выпускников. Это не коррупция, а официальная политика. Донор дает не взятку на лапу, а жертвует хорошую сумму на чего-нибудь в универе – здание там, именная профессорская зарплата. Ну, или хотя бы студенческая стипендия. Донорские деньги – это вестьма заметный кус бюджета.

А в шестых, есть diversity. Это в смысле, мы любим тех, кого мало. Негров, латино, бедных – еще инженеры любят женщин. Эта категория получается несколько препендикулярна категории донорской. Те. если с одной стороны сын богатого выпускника, а с другой стороны негр из какой-нибудь @опы - и все прочие параметры у них примерно одинаковы – то приемная комиссия будет долго чесать репу. И выберет, скорее всего... – а где как. Хотя подозреваю, что донора.

Ну и наконец, есть то что у нас называется «баланс». Любят разносторонних – которые типа, землю попашут, попишут стихи. Хорошо если кандидат где-нибудь работал (а это делает большинство американских старшеклассников, в том числе из обеспеченных семей), руководил каким-нибудь кружком или клубом, занимался каким-нибудь спортом (даже если он и не тянет на университетскую команду), волонтерство какое-нибудь, или там музыка, увлечения. Не обязательно, но хорошо. И для подкрепления этого всего есть рекомендации. Их пишут учителя, работодатели, тренера, руководители хора или подросткового театра – в общем, у кого чего имелось.

Причем все критериии взвешиваются по разному в разных универах. Т.е. приемной комиссии есть чем заняться. А универы все очень разные. Так что даже если ты троечник без особых заслуг – кто-нибудь тебя да возьмет. Были бы деньги. Но если ты крут - ты получишь стипендию, или попадешь в какой-нибудь очень хороший и сравнительно дешевый универ штата. А уж если ты крут и богат – ты пойдешь учиться в Гарвард. Ну может в Принстон.

Брать негров универам нравится по двум причинам. Во первых, основная масса профессуры достаточно либеральна – и хочет улучшать общество. Но это не везде. Во вторых, федеральная администрация в последние годы тоже была сравничельна либеральна (за вычетом Донни) – и существовали всякие гранты на поддержку меньшинств. К слову, вышеупомянутые двери пока что не закрываются.

Тем не менее, похоже пошел откат от университетского либерализма  – причем довольно широким фронтом. Но переднем фланге Флорида – там Рон работает засучив рукава. Коллега из Флориды поведал в красках, как их вызывает теперь поодиночке совет директоров ихнего универа и грозно вопрошает каждого – а не преподаете ли вы критическую рассовую теорию?! Да я вообще-то биохимию преподпаю – объяснял им коллега. Собственно, не он один – поскольку каждый просто преподает свой предмет — кто бы мог подумать. А преподавание критической расовой теории – это такой жуткий бука, которым респы пугают электорат. Он действительно по описаниям довольно таки страшный – но в реале его пока что никто из нас не встречал.

Но вообще, профессура – продукт нежный, она не любит, когда в ее чуткие души суют всякие щупальца. По словам коллег, профессура теперь драпает из этой самой Флориды – т.е. это прям таки исход. И даже холод на новых местах работы им нипочем. В общем, похоже самое время сейчас искать позицию во Флориде. Все же теплый океан многого стоит. А моя закаленная совком душа выдержит хоть Рона, хоть Дона, хоть черта.