Скрипач на Крыше

[matsea]

Вот посмотрели наконец свое Бродвэевское шоу. Вообще, жанр мюзикла – мой самый любимый. Некоторые вот любят оперу – чтобы было все высоко и чисто. А другие любят балет – чтобы тонко и изящно. А я это все тоже иногда люблю, конечно, но вот больше всего я люблю хороший мюзикл – чтобы было все и много, и динамично, и глаз не оторвать. И лучше Бродвэя такое никто не умеет.

Алекс говорит, а невеста тренера тоже на это шоу пошла. А тренер чего ж, спрашиваю. Не, говорит Алекс, тренер с командой игру смотрит. Я так понимаю, Алекс бы тоже лучше с командой игру посмотрел – но родителей не выбирают. Это вам не невеста.

Шоу великолепно даже для Бродвэя – реальный улет. В конце народ стоя овацию устроил – на других шоу я такого подъема не помню. Потом Тевье вышел вперед, все затихли - Тевье обращается к народу. Говорит, наше шоу, к сожалению, сейчас снова становится реалистичным. Потому что в Украине жителям снова приходится покидать свои дома. Так что мы посвящеем это представление борьбе Украины. Ну, и я думала овации весть театр разнесут. А актеры под них пустились на сцене в прощальный пляс — полуеврейский, полуказачий.

Окончание обоих актов пришлось юному народу разъяснять. Про погром как-то все не доезжало. Браен говорит, это чего, к ним русская мафия пришла на свадьбу грабить. Я объясняю, ну это называлось погром. Это давало отмашку правительство, местную полицию предупреждали. И все жители могли безнаказанно грабить еврейские дома, и им ничего за это не было. Если кого-то в процессе калечили и убивали, тоже ничего за это не было. Ну, вот ты типа представь, полиция у нас объявит, что завтра можно всех грабить на нашей улице. Получилось ни фига не убедительно. Если в нашем городке такое вдруг полиция объявит, жители покрутят пальцем у виска и спокойно займутся дальше своими делами. А другой жизни они и не видели.

Про концовку тоже юный народ не понял – а чего их выселяют. В мюзикле это и вправду не очень понятно – объяснила по роману. Черта оседлости – жить евреям можно было только в деревнях Украины и Белоруси. А в городах – только очень немногим и по особому разрешению. И вот Анатевку объявили не деревней, а городом, чтобы жителям насвинячить. Соответственно, им всем надо выметаться. ХЗ куда.

Браен спрашивает, а Анатевка – она что, существует? Еще как говорю. Городишечко такой рядом с Киевом, даже синагога там, вроде, есть. Но не была там никогда. По хорошему, в Анатевке вполне можно было бы туристский городок сделать – прибыльный. Пешеходный центр, лошадок с тележками запустить, а жители чтоб ходили в живописных еврейских обносках. В Америке такое любят – есть даже колониальный городок Williamsburg, где все дамы ходят в жару в длинных платьях и чулках. И это типа их работа. Жутко популярное место. В Анатевке бы такое на ура прокатило. Вот домик Тевье, вот его корова, вот лавка мясника, вот лавчоночка портного. Там сидит Мотл и чего-то строчит на ручной машинке. А туристы могут купить у него эту простроченную хрень за хорошие баксы. Или выпить парного молочка у Тевье – пять баксов кружка. Тур бизнес.

Еще Браен расстроился за Хаву – что ж говорит такое, disowned child. Потом стал дочек считать. Это одна поехала в Сибирь. Потом еще другая в Варшаву. Да говорю, а те которые disowned – в Краков. Ну, и две младшие – с Тевье в Америку.

Я расстроилась вдруг за дочек. Так, которая в Сибирь поехала, в Сибири и окончит. До 1917го ее Перчик будет революционной борьбой заниматься – эсэр. После 1917 он где-нибудь засядет тихо, как мышь - и будет себе тихонько учительствовать. В 1937 он исчезнет с концами без права переписки. Это вам не гнилой царизм. Ну, а она поедет опять в Сибирь, как жена врага народа.

Дочки в Варшаве и Кракове – там полуше. Ну, т.е. где-то до 1941го будет в принципе норм. Но потом – скорей всего еврейское гетто – и скорей всего конец. Но может они успеют в Америку к папе уехать.

По крайней мере, за дочек уехавших в Америку можно особо не волноваться. Сейчас их потомки говорят - О, Россия! Да, у меня предки тоже из России. Нет, не родители, а пра-прабабушка. Нет я там не был, но когда-нибудь хотел бы съездить. Я только не знаю, может быть это Украина.

Еще Браен говорит, а я думал, это будет про скрипача. Ну, это говорю, символ. Сняли с полки Шагала, стали искать скрипача. Нашли коров со скрипками над крышами Витебска – а скрипача нету. Браен полез в интернет – и тут же скрипач ему нашелся. А почему французский, говорит. Под скрипачем написано, французский художник Шагал. Ну что ж говорю, бывает. Родился евреем в Бераруси, умер великим французским художником.

Вот я говорю, тоже ведь родилась русской еврейкой. А теперь вроде как American. Тут Браен на меня посмотрел скептически. А чего, разве нет, говорю? Браен говорит, тебе виднее – you know better. А ХЗ, чего там мне виднее.