matsea

За мою счастливую юность.

Когда к власти пришел Горби, мне было двадцать с маленьким хвостиком. Т.е. я была уже практически взрослым и отчасти самостоятельным человеком. Но я выросла в великой стране. Которую мы про..рали и про...бали.

Тут я хочу остановиться и еще раз вынести мою огромную сердечную благодарность всем, кто про..рал и про..бал эту великую страну или хоть как-то приложил к этому руку. Спасибо вам всем, господа. И в первую очередь, конечно же огромное спасибо Михаилу Сергеичу. Я надеюсь, ангелы на небе уже готовят фуршет, а я посылаю вслед ему свои молитвы.

Ну так потому что. Вот допустим ты живешь в великой стране. Вот как ты там живешь. Ну, если тебе повезло, ты имеешь там жилплощадь.

Лично я родилась в коммуналке в районе Литейного. Говорили, это бывшая генеральсякая квартира. Там был длинный коридор и восемь дверей – за каждой дверью по семейству. Кухня и санузел — один на всех. В нем папа учил меня чистить зубы. У нашего семейства была одна здоровенная комната, плюс смежная с ним маленькая комнатка, а между ними еще темный закуточек. Дали все это богатство моему дедушке когда-то в начале тридцатых, когда он еще только женился. Жили там мама, папа, дедушка и я, а в моем младенчестве, говорят, еще и няня там жила.

А у папиных родителей были две комнаты в коммуналке неподалеку, только там коммуналка была сильно поболе. Семей эдак на сорок.

В общем, когда я родилась, все поняли что чего-то надо со всем этим делать. Кто-то где-то и как-то ухитрился влезть в какой-то жилищный кооператив, и это потребовало коллективных сил всего семейства. Через несколько лет этот кооператив выдал из себя какие-то новые дома. За квартиры в них надо было платить весьма заметные деньги, которых у моих родителей не было и близко. Однако ж у папиных родителей дела обстояли получше - как-никак бабка была завлабом на здоровом закрытом КБ. Так что в результате сложной рокировки, включившей всю имевшуюся в распоряжении жилплощать, папины родители въехали в двухкомнатную новую квартиру, оказавшись в своем отдельном не коммунальном жилище в первый раз за всю свою жизнь – это на шестом десятке. Ну, а наше семейство получило трехкомнатную хрущевку, что по тем временам тоже было роскошью.

Об этом мне говорили все заходившие в гости друзья-приятели. Более типичным заселением для такой вот хрущевочки было человек этак шесть: дедушка с бадушкой, папа с мамой и двое детишек. Также эти хрущовки часто делили на коммуналки, так что там оказывалось два семейства. На пятиметровой кухне они взаимодействовали великолепно. Нормой было шесть квадратных метров на чела, и если оказывалось больше – подселяли соседей. Впрочем, мои родители были пролетариями умственного труда, и им была положена в этом смысле поблажка. Это не значило, что кто-то готов был дать им жилплощадь, но если уж у них получилось ее как-то урвать, то к ним уже не подселяли.

В общем, ты имеешь жилплощадь. Дальше ты ее бережешь, поскольку другой не будет. Ты стараешься работать где-нибудь к ней поближе, поскольку на работу ты едешь в час пик, стоя, полностью зажатый в автобусе или тролейбусе, или где там – в трамвае. Или в метро. К слову, зимой там дико холодно, никакого отопления нет. Правда, в толпе не так уж и холодно. Зато летом дико жарко.

В общем, ты как-то добираешься на эту работу, а вечером с. Вечером – это отдельная история, поскольку по пути с этой самой работы тебе надо найти еду. Ты находишь ее где-то в маленьком вонючем магазинчике с жидкой грязью, размазанной по мраморному полу. Еды этой определенно не хватает на всех, за ней очередь где-то на полчаса. Ты дожидаешься того, кто приходит следующим за тобой, говоришь, я отойду на минуточку, и несешься в соседний вонючий магазинчик добыть чего-то еще. Занимаешь там очередь и возвращаешься в первый. Через час ты идешь домой с добычей, и руки у тебя оттянуты сумками.

Там не обязательно всего так уж много. Например, если ты купил литр молока (или винца – кому чего), то половина веса – это стеклотара. И все же ты идешь домой с добычей! – готовить ужин. И так день за днем.

Если ты девочка, тебе хочется красиво одеться. Если ты мальчик – тоже. То что висит в магазинах, почему-то шили по специальному заказу огородных чучел. Ты болтаешься по комиссионкам, пытаясь, как ворона, вырыть себе из помойки чего-нибудь симпатичное. Ты можешь завести знакомых тетушек, которые шьют-вяжут из под полы, а может даже и спукулянтов, продающих джинсы по цене месячной зарплаты. Все это абсолютно нелегально - но кто же в великой стране будет заморачиваться соблюдением законов. Однако, не то чтобы у тебя есть деньги на спекульские товары. Время от времени тебе кто-нибудь предлагает за ночь плату равную всей месячной зарплате твоего папы. Ты прикидываешь - и понимаешь, что заработанные таким образом джинсы радости не принесут. И обходишься самопалом.

Есть выходные и есть отпуска. Если ты любишь театр и живешь в одной из столиц – тебе повезло – ставят в театрах много, качественно, и это стоит копейки. Надо только не порвать колготки по пути в театр в общественном транспорте. Если ты любишь читать, это несколько сложнее – в магазинах на полках лежат великие авторы великой страны, которых никто не читает – школьная хрестоматийная классика уже вся прочитана, а прочее нечитаемо. В библиотеках все хорошие книжки давно разворовали. Можно порыться по букинистам – раз в год повезет. Можно одолжить почитать у друзей – а они одолжат у тебя. Если ты любишь читать про Париж – это плохо – ты его никогда не увидишь. Если ты любишь музыку, пусть это будет класика — современный джаз и рок можно достать толко у спекулей за бешение бабки. Можно правда одолжить записи у друзей да и переписать себе на мегнитофонную ленту или кассету — качество будет не айс, но лучше, чем ничего. Правда, магнитофон надо тоже где-то достать. Можно уже кончить мусолить эту всю культуру и бухнуть, наконец, с друзьями – это беспроигрышный вариант.

Есть отпуск. Можно поехать в Прибалтику – это такая почти Европа – там чисто и в общепите есть салфетки. Можно поехать на юг – там довольно-таки грязно и мухи в комнатенке – зато теплое море. Можно сажать кабачки на даче. Лучше всего поехать с палаточкой куда-нибудь с друзьями диким образом. Ты будешь тащить на себе тяжеленный рюкзак и питаться кашами с консервой – зато ты проведешь время в красивых местах и с приятными тебе людьми.

А говорят, где-то в западных странах есть другая жизнь. Но как ты туда доберешься. Собственно, способ один – отрыть у себя еврейские корни (особенно, если они уже есть) да податься в Землю Обетованную. Для начала, тебя вытурят с работы. А что будет потом – хз. Доберешься ты до земли обетованной или будешь оставшуюся жизнь ночным сторожем работать – это уж как карта ляжет. И даже если зубы великой страны для тебя разожмутся – это билет в одни конец. Ты больше не увидишь ни родных ни друзей. Даже переписываться с ними будет сложно.

А потом приходит Горби. И никто от него, собственно, ничего особо и нет ждет. Ну молодой. Плохо – значит будет долго. И вдруг. Вдруг есть что читать. Журналы взахлеб выдают и великолепную литературу, которая уже сто лет как запрещена, и публицистику – прям друг с другом соревнуются. Книжные толчки предлагают невиданные сокровища. Можно даже найти чего-нибудь надеть – вдруг все бабушки и тетушки с самопальными варежками и юбками стали легальны, появились толчки и развалы – и это все, конечно, не версаче – но это делается людьми и для людей – а не по заказу огородных пугал. А потом вдруг – та-да! – можно уехать. Не в один конец и не с риском для карьеры. А можно поехать на конференцию, можно поехать поработать.

И ты, естественно, едешь поработать. Людей посмотреть. Себя показать. Уже версаче наконец купить – ну ладно, хотя бы левис. И ты совсем не собираешься эмигрировать – теперь-то зачем. Ведь наконец-то в этой стране начинается нормальная жизнь.

Ты устраиваешь отвальную, а потом конечно же ты вернешься, и вы снова соберетесь, и будет у всех нормальная жизнь – как у людей.

В общем, большое Вам спасибо, Михаил Сергеевич. За все.