Бес в ребро

Ребенок жалуется, что ударил. Ну, т.е. не жалуется, а скорее даже радуется. Ну, т.е. не то что бы даже и радуется — но в общем и целом приветствует беса. Поскольку от беса исходит интерес и кураж. Причем седины в бороде вроде как у ребенка еще и нету. 

Ну, т.е. это, конечно же, ни разу никакой не ребенок — причем давно уже. Но я в конце концов маме идеше — или кто. Для меня и в пятьдесят будет ребенок. 

В общем, ребенок хочет свалить от жены и играться с бесом. Поскольку если не щас, то когда. 

А я говорила. Не женись, говорила. Как и положено настоящей еврейской матери. Причем не то что бы с женой что-то не так — с ней как раз все путем. Но как-то вот я у ребенка огня в глазах не видела. 

В общем, хз чем это все кончится — только похоже внуков мне в ближайшее время не видать. А мне уже так хочется — я уже так начала ждать — уже представляла, как мы будем играться на пляжу с ведерочком и лопаткой. 

Я говорю, а это конфликт программ — биологической и социальной. Моногамия — это программа социальная. Биологическая в принципе сильнее. Но много веков человечество выживало благодаря программе социальной. Так что. Так что тут конфликт.

Да, говорит, я вот тоже не понимаю — почему должна быть моногамия. Вот я, говорит, смотрю вокруг — и у многих никакой такой моногамии нету. А мне тогда зачем. Я типа всех люблю. 

А я смотрю задумчиво на эти столь знакомые и любимые мои грабли. Привет, грабли. Прям таки не грабли — а семейное достояние.