Вопрос самоидентификации

Я тут на одном практически дыхании прочла у trim_c статью Кати Марголис про уязвимость и эмпатию — и до меня вдруг дошло, почему Израиль с таким треском проиграл информационную войну.

Когда-то в 1991 году в Париже познакомилась я с профессором из Израиля — собственно, это был первый встреченный мною израильтянин. Ну, т.е. до этого я видела только тех, кто ехал туда — а дальше они исчезали из нашей жизни и с нашего горизонта — это был такой билет из совка в один конец. О котором и я иногда задумывалась.

В общем, расспрашивала я этого профессора про Израиль — и он рассказывал все такое позитивное. По ходу дела спросила, чего и куда у них ушел идиш. Все же у моих бабушек-дедушек идиш был языком детства. Так что когда я услышала впервые в собственном семействе про Израиль, как раз и было сказано — не без одобрения — что идиш там один из двух государственных языков. Первым был немного искусственный иврит, на котором до создания Израиля никто так особо и не говорил — а вот вторым был вполне живой идиш. Так что я спросила профессора — чего там у них с идишем — поскольку ко времени нашего знакомства идиш вторым государственным языком уже не был.

А профессор мне ответил, что идиш — это язык слабости. Что они не хотят больше быть слабыми — как их европейские предки, говорившие на идише. Мы хотим быть сильными, сказал мне профессор. И мне это, надо сказать, весьма понравилось.

( Read more... )