В школе на всех уроках чего-то такое было. На литре мы читали подборки стихов про день победы. Я очень любила стихи наизусть читать — у меня была хорошая память, звучный пионерский голос — и вообще я обожала быть в центре внимания. На рисовании мы рисовали открытки — транспорант, гвоздики — мне в принципе тоже нравилось, но у меня все всегда немного размазывалось.
Дома у нас этот праздник не отмечали и про войну не говорили. Хотя родители делились иногда детскими какими-то военными воспоминаниями — в основном про еду. Точнее про ее отсутствие. А вот деды и бабки глухо молчали.
Брат бабки, папин дядя, погиб на войне. Я всегда думала, что на той самой — которая ВОВ. Но потом узнала, что на финской. Про финскую войну мы вообще никогда не говорили, и в истории ее не было. Только у питерских старушек чего-то такое про это проскальзывало — полушепотом. Похоронка на дядю не пришла, он считался пропавшим без вести — и пенсию за него не платили. В прошлом году один из родственников ухитрился нарыть где-то запись о его гибели — дату и место. До этого много лет вся семья искала.
Второй брат был слишком молод для финской и ушел на войну в 1941м — всю ее прошел и выжил. Он никогда ни слова не говорил ни о войне ни о политике.
( Read more... )