А в Мелитополе встречали с цветами и шариками

В смысле, должны были. Ну судите сами: мэра Мелитополя зовут Иван Федоров. В смысле звали. В смысле, его зовут Иван Федоров, и он был мэром, когда пришли русские освободители. Иван Федоров! Ну можно ли найти человека с более русским именем? Разве что Вася Пупкин.
В общем, мэр Мелитополя Иван Федоров должен был вывести народ с цветами и шариками, чтобы встречать освободителей. Вместо этого он объявил их окупантами. Освободители расстороились. Они пришли в офис к Ивану Федорову, надели ему на голову мешок и куда-то утащили.
Народ обиделся и вышел на улицы протестовать. Без цветов и шариков. Народ разогнали, кого-то замели. Ну, в общем все в русских традициях.
Мэра держали около недели в тюремной камере в Мелитополе, потом обменяли на девять русских солдат. За это время уговорили какую-то тетку из городского управления стать мэром. Она стала мэром и написала, что будем теперь принимать новую реальность. Ее тут же объявили в соц сетях предательницей.
Когда мэра выпустили, несознательный народ Мелитополя снова вышел на улицы, требуя вернуть им их мэра. С народом поступили согласно устоявшимся русским традициям.
Мэр рассказал в интервью про свою счастливую неделю, проведенную в обществе русских освободителей. Физически его не пытали, зато постоянно кого-то пытали с воплями в соседних камерах и кому-то прищемляли дверьми пальцы. Ну, т.е. как, кому-то – по словам мэра, это было население, не поддержавшее освободителей. А над мэром стояло полдюжины вооруженных офицеров, терпеливо убеждая его подписать отставку и назначение нового городского правительства. Мэр пытался убедить своих вооруженых собеседников, что по закону у него вообще нет таких полномочий. Но собеседники не могли его до конца понять. Через несколько дней ему сказали, что везут обменивать, надели на голову мешок и повезли. Однако что-то не срослось. Так что его вернули в камеру. А еще через день все же обменяли. Надев, естественно, на голову мешок.
В общем, мэру не понравилось.

Дорогой жизни шел к нам хлеб, дорогой дружбы многих к многим

Ольга Беркгольц это, что ли? У меня в башке каких только стихов не вертится. Будучи питерской школьницей со звучным пионерским голосом, я естественнно, каждый год читала какие-нибудь стихи о блокаде. Я обожала этот процесс. Отстираешь, наконец, и отгладишь свой школьный фартук, купишь новый красный галстук за 30 коп заместо пропитанного чернилами. Выйдешь в актовом зале перед линейкой. И зазвенишь аж самой диафрагмой, как на занятиях сценической речи учили: Еще не знали на земле страшней и радостной дороги! А потом музыка торжественная, а ты произнесешь еще что-нибудь, тренируя сценический голос: «Блокада Ленинграда....» и всякое бла-бла-бла.
Это я к тому, что в Мариуполе жрать нечего. Сообщение городу отрубили. Собственно, это уже не то чтобы и город. А где-то скорее труха. Разбомбили в хлам.
Коридоры беженцам оставить отказались. Только за сдачу города. Но сдачи не будет, за город идут бои. Жителей увозят в Россию. Хотя они ничего такого не заказывали. На границе проверяют, сортируют – кого куда везут – а хз. Жители пытаются привычно сдрапать на запад, но им никак, т.к. блокада.
В общем, что тут сказать. В Ленинграде когда-то съели кошек, собак, голубей и начались проблемы с каннибализмом. В Мариуполе, надеюсь, до этого не дойдет все же. Европа нам поможет. Хочется верить.