Марина Овсянникова
Mar. 16th, 2022 01:50 pmВообще-то это до чертиков важно. Овсянникова, и все кто вышел на митинги, кого погрузили в автозаки не отходя от кассы, увезли, держали без сна и били, но все-таки успели сфоткать. Это до чертиков важно, чтобы мир знал. О том, что в этой земле еще кто-то есть живой. Что она не умерла. Что там не только орки и не только зомби. Что это живой мир и у него есть надежда.
Я вроде знаю, но иногда начинаю уже чуть-чуть сомневаться. Питерские друзья никуда не ходили, сидят в безнадеге. Понимаю их прекрасно. Я могла бы быть там. Смотреть из окна на грязный снег и не спрашивать уже даже, что же дальше. А просто пытаться как-то жить. День за днем. Я тоже не пошла бы на митинг. Сейчас уже нет. Тридцать пять лет назад – может быть, если бы друзья пошли. А сейчас... Я нашла бы тысячу отмазок. Дети, то, се... Да и стара я уже – получать в морду, получать по почкам. Почки уже не те. Так что я сидела бы дома, как и вся моя бывшая питерская тусовка теперь сидит. Потому что в тюрягу дико не охота, а ехать некуда особо и не на что. И поэтому ты смотришь в окно на грязный снег и просто пытаешься жить – день за днем.
И миру кажется, что страна умерла. Что там остались одни орки и зомби. Потому что они орут надрывно и громко, орут и врут на весь мир, врут нагло и беспардонно, громко, с отчаянием безнадежности. Мир видит и слышит только их. И думает, что в стране никого больше не осталось. А потом выходит Марина Овсянникова.
Я вроде знаю, но иногда начинаю уже чуть-чуть сомневаться. Питерские друзья никуда не ходили, сидят в безнадеге. Понимаю их прекрасно. Я могла бы быть там. Смотреть из окна на грязный снег и не спрашивать уже даже, что же дальше. А просто пытаться как-то жить. День за днем. Я тоже не пошла бы на митинг. Сейчас уже нет. Тридцать пять лет назад – может быть, если бы друзья пошли. А сейчас... Я нашла бы тысячу отмазок. Дети, то, се... Да и стара я уже – получать в морду, получать по почкам. Почки уже не те. Так что я сидела бы дома, как и вся моя бывшая питерская тусовка теперь сидит. Потому что в тюрягу дико не охота, а ехать некуда особо и не на что. И поэтому ты смотришь в окно на грязный снег и просто пытаешься жить – день за днем.
И миру кажется, что страна умерла. Что там остались одни орки и зомби. Потому что они орут надрывно и громко, орут и врут на весь мир, врут нагло и беспардонно, громко, с отчаянием безнадежности. Мир видит и слышит только их. И думает, что в стране никого больше не осталось. А потом выходит Марина Овсянникова.