matsea

Мне ужасно грустно, что мы так разочаровали Джорджа Сороса. У меня к нему самое нежное отношение. О, гранты Сороса в 90х! Как там у Шаова – «а тепреь сидим на вантах, делим гранты по талантам, дети капитана гранта, Джорджа Сороса птенцы». Это вот были мы. Если кто-то был в России ученым в 90х – он вспомнит и поймет. Казалось, весь мир на тебя забил – но вот одному человеку во всей вселенной ты зачем-то все же нужен. И это человек – почему-то вдруг Джордж Сорос.

Потому что, если ты стал ученым – для этого все же требуется нечто. По крайней мере, если ты стал хорошим ученым. Или хотя бы неплохим. Надо что-то про себя понять, причем желательно пораньше. Потому что учиться долго.

Вот, допустим 8й класс, и ты сидишь на подоконнике и готовишься к экзамену по геометрии. Окошко распахнуто, внизу тополя, и у них такие новенькие клейкие листочки, а в чашечке у тебя первые вишни с рынка. А на коленях учебник по геометрии. И вдруг ты чувствуешь, как тебе все это жутко нравится. Не только вишни, небо и тополиные листочки. Но еще и треугольники, и хитрые задачки про пирамиды, которые вдруг как-то удивительно гармонично вписываются в ландшафт. В принципе, вроде бы все это нравиться не должно. Вот всем другим не нравится. А тебе – да. Всем другим даже и не расскажешь, как тебе нравятся всякие многогранники и поверхности, и уравнения – это становится, типа, как тайная любовь. Даже и в вузе. Ну кто хочет готовиться к экзамену. Все хотят идти в бар Колоколчик или еще как-то тусоваться, и ты конечно тоже. Хочешь тусоваться с мальчиками, сигареты Кент и привозные джинсы. Но есть и еще кое-то, о чем даже как-то неприлично рассказать. В весеннюю сессию можно упихать в сумку учебники и конспекты, поехать на велике в Озерки, и валяться там целый день на траве, неспешно врубаясь во всю эту физику, а потом идти плавать, когда мозги начнут плавиться. И это будет счастливый день. Ну, а потом начинается аспирантура, и тогда оказывается, что вокруг тебя все такие же. Что это целый мир, и можно быть частью этого мира, и в принципе это же счастливая жизнь.

Ну и вот. А потом на дворе 92й год. И твоя аспирантская сипендия равна по курсу одному доллару. Ровно одному. И ты в принципе готов даже быть бессеребрянником. Ладно уж. Бессеребрянник – это отсутствие серебра. Отсутствие еды – это уже другое. Особенно, если твой рабочий инструмент – это мозги. В декабре мозги решительно просят мандаринов. Которых нет и не будет. Т.е. они есть, но не для тебя. По крайней мере, до тех пор пока ты находишься в своем мире, с хитро закрученными белками и сложными софтами. И людьми, которым все это интересно.

И тут вдруг оказывается, что где-то там в Америке есть какой-то жутко богатый мужик Джордж Сорос, который почему-то хочет, чтобы у тебя были мандарины.

Правда я так и не получила никаких грантов Сороса – не успела как-то. Ну, было же ясно, что меня таких много, а Джордж Сорос один. Так что лучше двигать пока что туда, где для меня найдутся мандарины. А дальше видно будет.

А вот друзья и коллеги получали эти самые соросовские гранты. А я писала к ним всякие рекомендации и рецензии, радовалась, что у коллег будут мандаринки и мысленно благдарила Джорджа Сороса – от имени и по поручению.

Как я понимаю, своим спонсорством он именно что старался, чтобы ядерная война не началась. Чтобы бывшие советские ученые занялись чем-то разумным, добрым и вечным, переключились с оборонки на какой-нибудь мирный атом. Уж не знаю, выполнил ли Джордж Сорос эти свои задачи. Но с оборонкой в РФ, похоже, сейчас и впрямь все не очень. Впрочем, это ничего особенно не меняет.