![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
matseaИ когда мы выходим на стадионы в Томске
или на рижские Лужники,
вас понимающие потомки
тянутся к завтрашним
сквозь стихи.
А. Вознесенский
Народ любит собираться на стадионах. За разным. В норме - смотреть футбол. Бывают странные эпохи, когда народ идет на стадионы слушать стихи и песни. Когда-то в шестидесятые народ валил на стадионы слушать Вознесенского и Евтушенко, а затем и Высоцкого – окончательно изголовавшись, видимо, по живому слову.
Бывают другие эпохи, когда народ валит послушать политического лидера. Которым почему-то всегда оказывается какой-нибуль сукин сын. Может быть потому что порядочные политики просто спокойно и разумно занимаются делом.
Недавнее собрание на стадионе в одном большом стольном городе вызвало в наших палестинах яркие ассоциации. Как никак, в течение пяти лет где-то 30-40% страны вдохновенно собиралась на наших стадионах, прославляя рыжие вихры некоего Шуры Балаганова, вынесенного восторженной толпой в президенты. Не то что бы они были в большинстве, эти мишигинеры, но они были едины. ХЗ в чем. Но как там говоритсся – ель пабло унидо хама сера венсидо – пока мы едины, мы непобедимы. Потому что всем остальным не до того. Они заняты чем-то своим. Они с друг с другом во многом не согласны. Они живут нормальной своей какой-то жизнью. Они люди как люди.
В общем весь это дурдом во главе с нашим рыжим Балагановым продолжался ровно до того, как все эти занятые своими делами 60% сказали, ну все ребята. Баста. Вы нас достали. Да, у нас в принципе мало общего. У нас у всех свои какие-то интересы. Но вот нечто общее теперь есть и у нас: вы нас достали. Так что на время мы все вместе. На некоторое время. Пока вы не уйдете. Заметьте: нас больше. И вы нас достали.
Этим всегда и кончается. В той или иной форме. В более кровавой или менее кровавой. Когда-то, лет эдак 90 тому как, на немецкие площади вышел очередной балаганов с челкой и усиками – и дело закончилось всемироной мокрухой. У нас обошлось. А в другом стольном граде...
Почему человек прется на стадион объединиться с балагановыми – чего человеку надо? Ну, если счтитать, что человек пошел сам, а не был послан начальством. Человеку надо его место в иерархии. Это кроме еды и крыши над головой. Далеко не каждому надо быть первым. Но каждый боится стать последним.
Вот допустим, Германия около века назад. Проигранная война, безумная инфляция, отсутствие будущего и безнадега – мы что же теперь, последние? И тогда выходит человек с косой челкой и с усиками.
Или, допустим Америка начала этого века. Белые без образования – мы не последние, нет. Мы знаем, что мы не последние – последние вот они – это же видно по их физиям. Мы не говорим им этого прямо, мы пускаем их в свои рестораны и школы, но пусть лучше они тусуются там у себя. Ведь они знают, что они хуже нас – и мы знаем. И вдруг. Почему они начинают поялвяться в наших лучших универах, почему они занимают какие-то важные посты – и даже самый главный пост в стране? Кто же теперь последний? Мы?! И тогда выходит грузный человек с рыжими вихрами.
Или допустим другая страна. В ней есть проблемы, и классик сформулировал их одним словом: воруют. Другой крассик сформулировал их двумя словами: дураки и дороги. Проблемы как проблемы. Ну да, ну грязно. Ну так мы ездим в отпуск туда, где чище. Как они там у себя устроили чистоту – а хз. Может не воруют? Да вряд ли. Но мы всяко не последние – есть же еще всякие там чучмеки и чукчи и бульбаши – ну да, и хохлы. И вдруг.
или на рижские Лужники,
вас понимающие потомки
тянутся к завтрашним
сквозь стихи.
А. Вознесенский
Народ любит собираться на стадионах. За разным. В норме - смотреть футбол. Бывают странные эпохи, когда народ идет на стадионы слушать стихи и песни. Когда-то в шестидесятые народ валил на стадионы слушать Вознесенского и Евтушенко, а затем и Высоцкого – окончательно изголовавшись, видимо, по живому слову.
Бывают другие эпохи, когда народ валит послушать политического лидера. Которым почему-то всегда оказывается какой-нибуль сукин сын. Может быть потому что порядочные политики просто спокойно и разумно занимаются делом.
Недавнее собрание на стадионе в одном большом стольном городе вызвало в наших палестинах яркие ассоциации. Как никак, в течение пяти лет где-то 30-40% страны вдохновенно собиралась на наших стадионах, прославляя рыжие вихры некоего Шуры Балаганова, вынесенного восторженной толпой в президенты. Не то что бы они были в большинстве, эти мишигинеры, но они были едины. ХЗ в чем. Но как там говоритсся – ель пабло унидо хама сера венсидо – пока мы едины, мы непобедимы. Потому что всем остальным не до того. Они заняты чем-то своим. Они с друг с другом во многом не согласны. Они живут нормальной своей какой-то жизнью. Они люди как люди.
В общем весь это дурдом во главе с нашим рыжим Балагановым продолжался ровно до того, как все эти занятые своими делами 60% сказали, ну все ребята. Баста. Вы нас достали. Да, у нас в принципе мало общего. У нас у всех свои какие-то интересы. Но вот нечто общее теперь есть и у нас: вы нас достали. Так что на время мы все вместе. На некоторое время. Пока вы не уйдете. Заметьте: нас больше. И вы нас достали.
Этим всегда и кончается. В той или иной форме. В более кровавой или менее кровавой. Когда-то, лет эдак 90 тому как, на немецкие площади вышел очередной балаганов с челкой и усиками – и дело закончилось всемироной мокрухой. У нас обошлось. А в другом стольном граде...
Почему человек прется на стадион объединиться с балагановыми – чего человеку надо? Ну, если счтитать, что человек пошел сам, а не был послан начальством. Человеку надо его место в иерархии. Это кроме еды и крыши над головой. Далеко не каждому надо быть первым. Но каждый боится стать последним.
Вот допустим, Германия около века назад. Проигранная война, безумная инфляция, отсутствие будущего и безнадега – мы что же теперь, последние? И тогда выходит человек с косой челкой и с усиками.
Или, допустим Америка начала этого века. Белые без образования – мы не последние, нет. Мы знаем, что мы не последние – последние вот они – это же видно по их физиям. Мы не говорим им этого прямо, мы пускаем их в свои рестораны и школы, но пусть лучше они тусуются там у себя. Ведь они знают, что они хуже нас – и мы знаем. И вдруг. Почему они начинают поялвяться в наших лучших универах, почему они занимают какие-то важные посты – и даже самый главный пост в стране? Кто же теперь последний? Мы?! И тогда выходит грузный человек с рыжими вихрами.
Или допустим другая страна. В ней есть проблемы, и классик сформулировал их одним словом: воруют. Другой крассик сформулировал их двумя словами: дураки и дороги. Проблемы как проблемы. Ну да, ну грязно. Ну так мы ездим в отпуск туда, где чище. Как они там у себя устроили чистоту – а хз. Может не воруют? Да вряд ли. Но мы всяко не последние – есть же еще всякие там чучмеки и чукчи и бульбаши – ну да, и хохлы. И вдруг.
