Зимняя сказка
Dec. 28th, 2021 07:35 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
matseaЧем дальше тем страшнее. 
Стара я стала для настоящей горнолыжки. Все мышцы убиты в хлам, раздолбаны до самого миозина. Это вот самое тяжкое – когда скиллы еще остались, а конструкция уже не выдерживает нагрузок. Нейроны видят снежные елки, чувствуют высоту, упруго-скользкое под лыжами, они все это знают и привычно командуют. Мышцы жалобно всхливывают – вы там охренели, наш метаболизм давно уже ни на что такое не рассчитан, весь цикл Кребса развалился, анаэробная переработка теперь только идет. Сенсорные нейроны говорят, все правда, они не врут, там уже сплошной лактат. Соматосенсорный кортекс говорит моторному, слушай, однако больно. Но моторный кортекс жарит как привык, по мотонейронам бегут разряды – чего там думать, трясти надо. Горка за горкой. Соматосенсорный кортекс от безнадеги начинает разговаривать с мозжечком. Но мозжечок на кортекс обижен с тех пор, как мы произошли от ящерицы, это еще с тех пор как кортекс обошел мозжечок на карьерной леснице. Так что мозжечок отвечает не сразу, но когда он, наконец, отвечает, снег начинает плыть кругами и на него хочется сесть.
А дети, напротив того, выросли. Давно ли я рулила за ними следом, держась рядом и чуток повыше, чтоб удобнее было подбирать растерявшиеся лыжи и командуя – вокруг палочки по дуге, дуга направо, дуга налево. Сейчас я тоже повыше, причем сильно – за своей командой мне давно уже не угнаться.
Сегодня я, наконец, забастовала и сказала мелким, что буду кататься без них. И поехала медленно и печально, по простым спускам. Меня радостно обходила молодежь, а я с интересом смотрела, как обходят девушки и как обходят юноши. Девушки обходят на совсем пологих склонах меченых зеленым. Они любят предупреждать о своем обходе, мелодично и певуче звеня «слева». Вообще-то у лыжников это особо не принято – обходишь и обходи. Но девушкам хочется, чтобы на них взглянули. Они обходят показывая красивую технику, узко поставив лыжи, гармонично виляя попой в модном костюме – прям не лыжи, а танец твист. Все это на склонах такой пологости, что техника не нужна от слова совсем – поставил лыжи параллельно и езжай.
Юноши любят обходить на склонах покруче, помеченных синим. Обычно это довольно крутые склоны, но при этом довольно широкие – на таких хорошо тренироваться – если потеряешь баланс, то можно снизить скорость проехав траверсом. В общем, на таком склоне всем хватает места, но юноша красиво и залихватски подрезает прямо у тебя перед носом, обдав струей снега. Я задумалась о том, кто же этих юношей воспитывает, но тут меня подрезал Браен, ответив таким образом на мой вопрос. Кто их воспитывал? – Мы!
А вот Алекс дурью не мается, а бодается с деревьями на самых крутых и снежных склонах помеченных черным. А потом за ланчем сыплются рассказы о том, как он потерял лыжу в глубоком снегу, а потом нашел, но не мог выбраться на размеченный склон и спускался где нельзя, а потом подпрыгнул на камне, потерял равновесие, но смог перевернуться в воздухе а потом... А нам тут еще два дня кататься, и как бы мне привести это чадо домой в одном куске – in one piece…
Стара я стала для настоящей горнолыжки. Все мышцы убиты в хлам, раздолбаны до самого миозина. Это вот самое тяжкое – когда скиллы еще остались, а конструкция уже не выдерживает нагрузок. Нейроны видят снежные елки, чувствуют высоту, упруго-скользкое под лыжами, они все это знают и привычно командуют. Мышцы жалобно всхливывают – вы там охренели, наш метаболизм давно уже ни на что такое не рассчитан, весь цикл Кребса развалился, анаэробная переработка теперь только идет. Сенсорные нейроны говорят, все правда, они не врут, там уже сплошной лактат. Соматосенсорный кортекс говорит моторному, слушай, однако больно. Но моторный кортекс жарит как привык, по мотонейронам бегут разряды – чего там думать, трясти надо. Горка за горкой. Соматосенсорный кортекс от безнадеги начинает разговаривать с мозжечком. Но мозжечок на кортекс обижен с тех пор, как мы произошли от ящерицы, это еще с тех пор как кортекс обошел мозжечок на карьерной леснице. Так что мозжечок отвечает не сразу, но когда он, наконец, отвечает, снег начинает плыть кругами и на него хочется сесть.
А дети, напротив того, выросли. Давно ли я рулила за ними следом, держась рядом и чуток повыше, чтоб удобнее было подбирать растерявшиеся лыжи и командуя – вокруг палочки по дуге, дуга направо, дуга налево. Сейчас я тоже повыше, причем сильно – за своей командой мне давно уже не угнаться.
Сегодня я, наконец, забастовала и сказала мелким, что буду кататься без них. И поехала медленно и печально, по простым спускам. Меня радостно обходила молодежь, а я с интересом смотрела, как обходят девушки и как обходят юноши. Девушки обходят на совсем пологих склонах меченых зеленым. Они любят предупреждать о своем обходе, мелодично и певуче звеня «слева». Вообще-то у лыжников это особо не принято – обходишь и обходи. Но девушкам хочется, чтобы на них взглянули. Они обходят показывая красивую технику, узко поставив лыжи, гармонично виляя попой в модном костюме – прям не лыжи, а танец твист. Все это на склонах такой пологости, что техника не нужна от слова совсем – поставил лыжи параллельно и езжай.
Юноши любят обходить на склонах покруче, помеченных синим. Обычно это довольно крутые склоны, но при этом довольно широкие – на таких хорошо тренироваться – если потеряешь баланс, то можно снизить скорость проехав траверсом. В общем, на таком склоне всем хватает места, но юноша красиво и залихватски подрезает прямо у тебя перед носом, обдав струей снега. Я задумалась о том, кто же этих юношей воспитывает, но тут меня подрезал Браен, ответив таким образом на мой вопрос. Кто их воспитывал? – Мы!
А вот Алекс дурью не мается, а бодается с деревьями на самых крутых и снежных склонах помеченных черным. А потом за ланчем сыплются рассказы о том, как он потерял лыжу в глубоком снегу, а потом нашел, но не мог выбраться на размеченный склон и спускался где нельзя, а потом подпрыгнул на камне, потерял равновесие, но смог перевернуться в воздухе а потом... А нам тут еще два дня кататься, и как бы мне привести это чадо домой в одном куске – in one piece…
